ВЕРСИЯ ДЛЯ СЛАБОВИДЯЩИХ
 

Дарья Зуева: Непридуманная история Василисы Премудрой


fb97SHP1hEE.jpg

Я рада, что родилась в Смоленске, на этой славной русской земле. Но Москва уже стала домом. Не могу сказать, что боюсь этого города. Да, есть много дискомфортных вещей, но все равно мне она близка. Здесь много возможностей, и я могу заниматься любимым делом. Первый раз я приехала сюда в 15 лет на вокальный конкурс в Останкино, и у меня загорелись глаза. Москва, вот она! Вся в огнях, машинах, проспектах… Такой огромный и красивый город. Именно тогда я решила, что обязательно буду жить и учиться в столице.

Детство мое прошло в Смоленске. Все улицы знакомые, близкие, особенно центральные. Все пропитано воспоминаниями. Сейчас, когда возвращаешься, понимаешь, что все уже стало другим, но сердце помнит первые встречи, первую дружбу, первую любовь. Много интересных моментов, связанных с творчеством. Именно через него я взрослела и понимала жизнь. В четыре года, благодаря маме и бабушке, меня отдали в студию бальных танцев, которыми занималась шесть лет. Мама очень хотела, чтобы я танцевала. У меня был замечательный партнер, Алексей Колчин. К сожалению, недавно я узнала, что его жизнь трагично завершилась – автомобильная катастрофа. Очень горько это осознавать. Но в памяти у меня он останется мальчишкой навсегда, потому что мы с ним столько всего прошли: детский страх, первые выходы на публику, первые победы.

CdmrAt2DufQ.jpg

5XMkQXj3F50.jpg

В детском саду я участвовала во всех постановках сказок, пела. И Лисой была, и Снежинкой, и Снегурочкой. И если дети успевали отдыхать, то я раньше приходила и позже уходила. У меня уже тогда был репетиционный график (смеется). Но мне все очень нравилось, это стало стилем жизни, и остается так до сих пор. В последний год в садике проводили народный праздник. Нас нарядили в сарафаны, мы пели частушки. Все были в полном восторге от мероприятия! По окончании к нам с мамой подошел педагог и предложил позаниматься в студии вокала. Мама загорелась идеей, а бабушка тем более! Она пела в народном хоре при заводе, где проработала пятьдесят с лишним лет. Вообще бабушка всегда была приверженцем того, чтобы я пела, даже дома всегда народные песни голосили вместе. Мне тоже эта идея понравилась. Так я очутилась в студии эстрадной песни «Резонанс». Это был продюсерский проект. Его авторы хотели создать аналогию «Непосед». Сказать, что почерпнула там многое для развития голосового аппарата, не могу. Наверное, больше научилась умению держаться на сцене.

От учебы в студии осталось приятное воспоминание – мое первое телевыступление. С него все и началось в плане вокального творчества. Я не входила ни в одну возрастную категорию, чувствовала себя такой крохотулькой. Мне дали приз как самой маленькой участнице проекта – тамагочи, запрятанного в плюшевого динозаврика. Я о таком даже мечтать не могла! Это было так трогательно. Думаю, что в то время роль играл не столько мой вокальный талант, сколько артистичность. В детстве это очень важно, когда нет талантливого педагога, который может указать на какие вещи необходимо обращать больше внимания. Этой студии я также благодарна за то, что мы выступали на одной сцене с «Непоседами», среди которых были Сергей Лазарев, Влад Топалов, Юля Волкова.

Постепенно «Резонанс» стал распадаться. Родители понимали, что надо было менять что-то. Тем более танцами я тоже прекратила заниматься, потому как в школе стало учиться сложнее. Школа была с углубленным изучением иностранных языков, каждый день был английский. Родителям хотелось, чтобы я не была в последних рядах, они делали акцент на обучение. Но однажды я услышала о наборе в студию эстрадной песни «Эдельвейс». Там я встретила потрясающего человека – нашего педагога Наталью Дмитриевну! К сожалению, ее уже нет с нами… Но так приятно ее вспоминать. Если бы не она, то может быть, я бы и в Москву никогда не поехала. Ей огромное спасибо за «зеленый свет». В этой студии я занималась до 16 лет, именно здесь повзрослела, провела интересные, насыщенные годы. Мы очень сроднились все, искали, пробовали что-то новое. Вдохновившись московским спектаклем, поставили у себя отрывок из мюзикла «Ромео и Джульетта». Благодаря усилию педагогов, хореографов старались по мере сил воплотить основные моменты столичной постановки (улыбается). Делали большие номера, насмотревшись «Фабрики», «Евровидения», вдохновлялись этими проектами, тогда это было важно и нужно. Это сейчас уже ориентация на Бродвей (улыбается). С возрастом познавательный круг расширяется, становится все больше и больше. А почему нет? Нельзя говорить и думать про себя, что таких, как ты, много. Ты один такой родился! Если тебе дал талант Бог, если есть у тебя дар какой-то, и не только ты чувствуешь это, а кто-то еще говорит об этом, то глупо твердить «нет» и захлопывать дверь. Хотя бы на любительском уровне ты должен это делать, чтобы расширять свои возможности, искать что-то. Начиная заниматься чем-то новым, мы открываем в себе невиданные горизонты. Важно не бояться пробовать, строить планы и идти вперед по жизни.

a9IdIit8SgI.jpg

Наталья Дмитриевна сотрудничала со многими московскими композиторами, которые ей давали свою музыку. В свои пятьдесят лет она была настолько активной, желающей детям отдать все, доставала нам самые свежие хиты, предоставляла возможность работать с маленькими детьми, чтобы мы могли передавать им свои знания. В «Эдельвейсе» соединялось удивительное человеческое общение и радость творчества.

Очень яркий момент из жизни в этой студии – наш последний отчетный концерт. Наталья Дмитриевна уже лежала в больнице. На концерт приехать не смогла, приехали ее родственники. Но у нас было такое желание, чтобы она выздоровела, что мы все выложились по полной. Взяли всю инициативу на себя и стали готовиться. Моя бабушка напечатала цветные программки, мы сделали афиши, педагог по хореографии с нами репетировала танцы. Музыкальный материал был готов, так как перед этим проходили концерты, и теперь лучшие номера мы объединили в одну программу. Это был волшебный концерт. Как говорил Илья Олейников в одном из интервью, очень важно создать за кулисами те отношения, которые есть на сцене. Если у тебя за кулисами есть понимание, есть ниточка, пусть капроновая, не канат, но ты тянешься к человеку открыто, то это обязательно почувствуется зрителем и максимально отзовется в его сердце. Впоследствии в театре Рубена Симонова такие отношения у меня сложились с Русланом Ханкишиевым, моим партнером по спектаклям «Сказки о четырех близнецах» и «Сказка Арденнского леса». Мы с ним до сих пор с удовольствием общаемся не только на сцене, но и в жизни. Ощущать партнера, чувствовать его и понимать, как важно в жизни сработаться, я научилась в «Эдельвейсе».

4suxp5v1Ijw.jpg

После того как Наталья Дмитриевна умерла, там стало нечего делать. Пришел другой педагог, но душевности прежней уже не было. Горевали очень, долго не могли поверить и принять… Это была невероятная утрата.

К тому моменту я также закончила с отличием музыкальную школу, где проучилась пять лет. До сих пор меня очень тянет к фортепиано, но Москва такая сумасшедшая! Быть может, настанет какой-то тихий момент в жизни, когда мне удастся уделить инструменту должное время…

После «Эдельвейса» и окончания музыкальной школы встал вопрос: а что дальше? Надо было начинать думать, какую профессию выбрать. Моя бабуля услышала, что набирается молодежь в студию при Камерном театре. С театром я не была хорошо знакома, если честно. Конечно, были походы в драмтеатр и с классом, и с родителями. Но театральная жизнь в Смоленске не так разнообразна, хотя, может быть, мне просто так тогда казалось. В начале одиннадцатого класса бабушка меня записала в театральную студию на прослушивание. Его вел заслуженный артист России, основатель и режиссер этого театра Николай Петрович Парасич. На прослушивании надо было что-то прочитать, но, не имея времени, я пришла просто с песней Эдит Пиаф, и меня пригласили заниматься. Впоследствии я никогда больше не приходила неподготовленной никуда (смеется). Начались тренинги по Станиславскому, Чехову на внимание, импульсы, ощущения в пространстве, работе с партнером. Помню, как-то осенью я вышла после очередного двухчасового занятия, распахиваю дверь входную, такую тяжелую, деревянную, и вижу, как горят фонари безумно ярким светом, деревья освещаются таинственно, мистика какая-то. И все стало интереснее, пространство наполнилось иной энергией. Так в моей жизни появился Театр. Это заслуга Николая Петровича, влияние его потрясающих тренингов. Делали концерты, ставили небольшие отрывки из пьес. Потом Николай Петрович набрал свой курс. И ребята, кто в Смоленске остался, стали заниматься театром там, а я рванула в Москву.

tzQhZbNDMAI.jpg

Любовь к вокалу не угасла, и я хотела поступать на эстрадно-джазовый факультет. Знакомые помогли найти хорошего педагога по вокалу в Смоленске. Ирина Руслановна Овсянникова стала моей главной наставницей в плане формирования меня как вокалиста. Она заставила по-новому посмотреть на технику вокала, понять, что певец, кроме голоса, должен обладать развитым интеллектом. Актриса по природе своей, она окончила эстрадно-джазовый в Москве, вернулась в Смоленск и учит многих, кто потом в Москве благополучно поступает в вузы. Она поверила в меня, сказала необходимые слова в тот период, когда очень важно их услышать. Хотя после первой встречи я рыдала, так как она мне сказала, что я люблю не искусство в себе, а себя в искусстве. Наверное, не будь той встречи, не было бы многого из того, что есть сейчас. Обучаясь уже в Москве в театральном, я ездила к ней и брала у нее даже не уроки, а лекции. Когда человек большой души говорит тебе по существу - это важно. Она сыграла огромную роль в моей судьбе. Режиссер Михаил Борисович Борисов сказал мне когда-то при встрече, что статуэтка золотая очень может быстро запылиться. То же самое с деревом: на него можно и краску, и лак нанести, и всё потрескается, а голое дерево прекрасно и совершенно. Важно, чтобы стержень актера оставался гладким, чистым, потому как очень можно быстро запылиться в наш суровый век. Наша встреча с Борисовым оказалась совершенно случайной. Мы с «Лукоморьем» пришли к нему на передачу «Русское лото», после которой состоялась очень хорошая беседа. Помню, он сказал, что актера надо просто иной раз подкрутить, как лампочку, чтобы она зажглась. Как он Андрея Соколова зажег в свое время, впоследствии он блистал в фильме «Маленькая Вера». Мало таких режиссеров, после общения с которыми ты задумываешься, переосмысливаешь что-то и начинаешь немножко иначе жить – осознаннее, правильнее.

Мама и бабушка всегда давали мне заниматься тем, чем хочу. Были разговоры, что, может, стоит выбрать земную профессию, так как у людей творческих бывают тяжелые судьбы. Но я твердо сказала «нет». Они поняли, что незачем бороться с человеком, ломать его, лучше поспособствовать ему. Я им буду вечно благодарна за это. А еще мне повезло с друзьями. Они всегда поддерживали, говорили: «Дашка, мы в тебя верим! Молодец! Давай в Москву!». Тут бескорыстная дружба. Возможно, была добрая конкуренция, когда мы росли, соревновались, но при этом друг другу помогали. Поэтому комплексов подростковых как таковых у меня не было. Они могли появляться только наедине с самой собой, но не являлись доминирующими.

Москва оправдала ожидания. После конкурса на нее возлагалось много надежд. И пусть было много сложностей, например, квартирный вопрос, но у меня была огромная поддержка. Мама переехала вместе со мной, нашла себе здесь работу, и мы с ней начали новую жизнь. Все годы обучения я пропадала в институте, как и все ребята, кто учится в театральных. Сказать, что я приобщалась к Толстому, Пушкину, Достоевскому с ранних лет, я не могу. Книги для меня стали страстью немного позже, когда я поступила в институт, и мастера стали с нами заниматься. Только тогда я поняла, что следует восполнять пробелы в общем образовании.

aiu1d0QjZcE.jpg

Я поступала не один год. Сначала пробовала в музыкальные, как и планировала, но там мне всегда чего-то не хватало, потом - во все театральные вузы. Как сейчас помню семнадцатилетнюю девушку в рубашке в клетку, в синей юбочке с воланчиком внизу, с косичкой, приехавшую на конкурс во ВГИК. Его мне пророчили, говорили, что в кино надо, что фотогеничная, яркая, в кадре хорошо смотрюсь. Я была поражена, когда во время поступления меня поймал в коридорах парень и предложил у них сниматься в студии. И совершенно безвозмездно сделал мое первое портфолио. После конкурса с мечтой о ВГИКе пришлось расстаться, так как мало было бюджетных мест, а на платном я не имела возможности учиться. Зато познакомилась со многими ребятами, которые потом поступили. Со многими из них мы работаем вместе сейчас, например на MAMMA MIA. Неважно, где ты учишься, хотя может это и играет какую-то роль, в частности, для знакомств или получения информации. Мастера хорошие есть не только в именитых вузах. Это я знаю непонаслышке. Я и в Щепку, в Щуку поступала, в ГИТИС на актерский, режиссерский, курс музыкального театра… Методом проб и ошибок формировалась моя чтецкая программа. В итоге поступила в Институт Современного Искусства. Рассмотрел меня Андрей Борисович Голиков, я считаю его вторым своим мастером. Он был настоящий педагог, он столько вложил в нас. Я у него Матрену во «Власти тьмы» играла. Кто в девятнадцать лет даст сыграть такое! Это острохарактерная роль, я впоследствии видела в ней Ирину Муравьеву в Малом театре. На конкурсе присутствовал сам мастер Евгений Вениаминович Радомысленский. Сохранилась фотография, где его отец Вениамин Захарович сидит рядом со Станиславским. Вместе они создавали оперно-драматическую студию. Вплоть до дня своей смерти, Вениамин Радомысленский был ректором Школы-студии МХАТ им. В.И. Немировича-Данченко, где позже стал преподавать Евгений Вениаминович и выпустил очень много известных ныне русских актеров. С 1993 года он заведует в Институте Современного Искусства кафедрой мастерства актера. Евгений Вениаминович – большой педагог, он нам как папа был, «папа Веня» мы его звали. У него, конечно, своеобразные взгляды: приверженность старому МХАТу, консерватизм, неприятие современного театра. Можно соглашаться с ним или нет, но он сформировал во многом мой вкус, привил любовь к хорошим авторам. Я безумно благодарна ему и его жене Елене Петровне, которая была педагогом по речи. С ней мы стали заниматься чтецкими программами, на старших курсах я показывалась на различных конкурсах.

Тогда мы с мамой жили в маленькой комнатушке у знакомых, которые перебрались чуть раньше из Смоленска. Вся жизнь сосредоточилась на институте, постоянном поиске себя, друзей, ощущений. У меня был хороший курс, многие сейчас дальше занимаются профессией. Но в этом обществе была своя градация лидеров и отстающих, москвичей и провинциалов. Я тоже выбивала из себя провинциальность. Нужные люди попались в институте, моя лучшая подружка Маша Галли, коренная москвичка, порой указывала на мои недостатки. Например, мой смоленский говор. К счастью, я от него избавилась, его из меня выбили еще на втором курсе.

T20Onk2zACo.jpg

После первого курса я все-таки решила дальше пробовать поступить куда-нибудь на бюджет. Тем более в Щуке набирал курс музыкального театра Евгений Князев. А у меня мечта была соединить приятное с полезным. Театр всегда привлекал меня тем, что он – своеобразная машина времени, ты можешь существовать в разных эпохах, познавать мир через призму искусства, погружаясь в разные культуры. А главное – синтез музыки, вокала, танца. Поэтому, кстати, я выбрала эту профессию и влюбилась в нее.

Начались повторные поступления. В этот раз я дошла до самого конца в Щуке: предварительное прослушивание, все три тура, финальный конкурс были позади. Дело оставалось за малым – сдать документы, коллоквиум и сочинение. По сути, если прошел конкурс – ты уже в рядах поступивших. Я забрала документы из Института Современного Искусства под предлогом, что мне на Гагаринскую премию в Смоленск они нужны. В Щуку сдала их после конкурса, как положено. Прихожу в ректорат оформлять документы, а мне говорят: «Извините, места не хватило». Истерика была такая, что меня успокаивал весь ректорат. Конечно, я очень тяжело переживала. Ведь я ушла из своего любимого коллектива, где так сроднилась со всеми, влюбилась в педагогов, они в меня поверили. Понимала, что поступила нехорошо, манипулируя любовью окружающих, самонадеянно пытаясь изменить судьбу. Это, наверное, второй серьезный переломный момент моего взросления. Повезло, что рядом оказались люди, которые помогли пережить все. В первую очередь, мама, мой мастер, его семья, друзья институтские. Я даже взяла небольшой тайм-аут, уехала на неделю в Смоленск, когда занятия уже шли. И вернувшись, поняла, что мои однокурсники уже все в работе, и тогда возник вопрос: а как же я? Попросила мастера дать работу. Он предложил отрывок из пьесы Островского «Не в свои сани не садись». Сюжет очень наложился на мою тогдашнюю ситуацию. На репетициях я сидела и рыдала постоянно, потому как моя нервная система была расшатана не на шутку… Не стыдилась ни мастера, ни однокурсников. Со временем это все ушло, Евгений Вениаминович подсказал мне, как действовать дальше, и на сцене все получилось. В итоге первая актерская роль в учебном театре отразила мою жизнь, наверное, поэтому я была правдива и искренна. Именно после этого я почувствовала, что имею право стать актрисой.

1186501_569495983112236_1797158813_o.jpg

Моя первая роль вне стен студенческого театра – Синеглазка в спектакле «Незнайка». Это был детский спектакль, подработка в новогодние дни. Ставил режиссер Павел Филиппенко (сын актера Александра Филиппенко). По сюжету там город малышей и малышек. Малышей играли мальчишки, с которыми я сейчас очень часто встречаюсь в мюзиклах, потому что театральная Москва – небольшой город. На съемках, на кастингах все друг друга знают. Даже если кастинг не пройдешь, то понимаешь, что встретишь множество знакомых, с которыми можно пообщаться. Синеглазка – моя первая большая роль. Тогда у меня не было опыта игры в полных спектаклях. Зрители-дети такие потрясающие, чистые, светлые. Их нельзя обмануть, и это все удивительно интересно. По ходу спектакля они могут начать играть с тобой! Это я уже поняла впоследствии, когда меня пригласили в театр Рубена Симонова в «Сказку о четырех близнецах». Там тоже были различные эксперименты в общении со зрителями. Это было здорово, дети увлекались и буквально взбирались к нам на сцену!

Это был не единственный проект, где я приняла участие. Учась, я не сидела на месте, ходила на кастинги, пробы, старалась везде успеть. На третьем курсе я услышала, что проходит кастинг в «Лукоморье». Попала туда совершенно случайно, благодаря мальчику с другого курса. Всегда о нем с радостью вспоминаю, он мне очень помог, подтолкнул меня. Порой ведь кастинги проводятся так, что никто толком ничего и не знает.

На кастинге «Лукоморья» присутствовала вся творческая команда, в которой оказался Евгений Загот, композитор и аранжировщик мюзиклов. Он замечательный человек и высококлассный профессионал, с ним работать одно удовольствие. Я всегда радуюсь, когда нас жизнь сводит. На прослушивании я пела романс «Кони-звери» из репертуара Елены Образцовой. «Лукоморье» - фольклорный мюзикл, и я спела нужный материал.

3QpUVYzMvTc.jpg

Премьера, проходившая в кинотеатре «Пушкинский», ныне «Россия», пришлась на зимнюю сессию. А у нас постоянные ночные прогоны, репетиции, на первом поезде метро я еду оттуда домой, час на сон, потом бегу в институт. Так что с учебы я начала въезжать в профессию, дай Бог так каждому. Но «Лукоморье» шло блоками, поэтому все-таки совмещать работу и учебу удавалось. Особый удар приходился на выходные и каникулы, потому что спектакль для детишек. Этот проект подарил мне огромное количество замечательных знакомств. Там я встретилась с ребятами, которые очень долго работали в музыкальном театре. Я ведь была самой юной на этом проекте, играла одну из трех царевен – Василису Премудрую, самую младшенькую из дочек Старичка-Боровичка, но зато самую умную (смеется). Сценически мне нравилось существовать в этом сказочном мире, нравилось волшебство. Я от природы очень люблю все трогательное, детское, поэтому дарить ребятам такую сказку было приятно. Женя Загот, когда писал арии царевен, мой кусочек писал для меня. Когда мы проходили кастинг, он смотрел на каждого артиста, на его возможности, диапазон. В этом проекте я отработала два полных года. К сожалению, в институте мне пришлось отказаться от одной дипломной работы – мюзикла, который ставил мой мастер. Но я не жалею о том, что тогда выбрала «Лукоморье». Была в первом составе. Это позволило финансово помогать маме, приобрести некоторую свободу, да и творческий опыт немаловажен. «Лукоморье» удавалось совмещать с работой в театре Рубена Симонова, куда поступила служить после окончания вуза.

Мой путь в мюзикле продолжился, и весной 2012 года я приняла участие в кастинге в «Русалочку», который оказался потрясающе интересным. Я участвовала во всех турах. В последнем отборе было приятно получить комментарий от зарубежного режиссера, который сказал, что я уникальная девочка (“unique girl”). Говорили на английском, но я-то понимала… Потом сразу же последовало приглашение на кастинг “MAMMA MIA!”. Забавно то, что первый спектакль, который я увидела на московской сцене, был именно "MammaMia!". Моя мама приобрела билеты, сидели мы очень близко к сцене, предела нашему восторгу не было конца, танцевали и в антракте и на финалах с ней на пару! Потом ABBA не исчезала из моего плеера.Знала бы я тогда, что мне судьба подарит такое счастье - являться самой частью этого блестящего шоу через несколько лет! И меня позвали не на туры, а сразу дают материал, я иду петь и танцевать. Но случается оказия.

-8nL2vEeBXQ.jpg

В Театре Рубена Симонова я к этому моменту начала только укореняться, зарекомендовала себя в труппе, мне стали давать главные роли, я вся была в Шекспире. И день прослушивания совпал с премьерой в театре. Это была не простая премьера, а с моей главной ролью. Более того, спектакль мы сами собрали с молодым режиссером из ГИТИСа Антоном Пресновым (ныне режиссер “Chicago”), хореографом Эльвирой Тахой (“MAMMA MIA!” и “Cats”) и педагогом по вокалу Аллой Константиновной Куликовой (“MAMMA MIA”, “Cats”, “Красавица и чудовище”). Это было очень важный спектакль для меня. За основу “Сказок Арденнского леса” взята пьеса Шекспира «Как Вам это понравится?», музыкальный материал был написан Юлием Кимом еще в советское время, и спектакль был поставлен изначально легендарным Петром Наумовичем Фоменко. Играла я Розалинду, которая, как во многих шекспировских пьесах, перевоплощается в юношу Джонни.

Наверное, Эльвира Таха позаботилась обо мне, объяснила ситуацию, и мне разрешили прийти на следующий день на танцевальный тур “MAMMA MIA!” вместе с парнями. Девушки все отстрелялись перед этим. Прихожу я в розовых штанах своих, а там куча красавцев. Как сейчас помню этот день (улыбается). Танцоры парни всегда очень фактурные. И вот они танцуют, все такие красавцы, мачо, делают разные растяжки, шпагаты, трюки… и рядом Даша – без хореографического образования, хоть и с танцевальным опытом. Я жгла с мальчишками все мужские связки, плюс силовые движения какие-то по несколько раз. Потом был такой момент в танце по сюжету, где надо закадрить Таню. Вот я и Таню кадрила тоже (смеется). Наверное, получилось так, что меня запомнили. Это большой плюс, но при этом абсолютная воля случая. Мне было здорово поработать с иностранной командой на этом проекте. От этого стали рождаться мысли о совершенствовании себя как актрисы музыкального театра на международном уровне.

w3FpFEeI2FU.jpg

Еще не зная окончательных результатов кастинга, от разных людей я слышала, что понравилась. И Женя Загот уже на музыкальном прослушивании спрашивал, пойду ли на ансамблевую роль, потому как на роль Софи они уже нашли актрис. Естественно, пойду! До конца не верила, что дадут положительный ответ. И вот в начале лета раздается звонок: нужно подписывать контракт со Stage Entertainment. Как обычно бывает, что-то грандиозное в твоей жизни происходит – а у тебя оцепенение. Ты долго-долго стремился, бежал, бежал и прибежал к финишу, к какой-то новой ступеньке и не веришь. Я, правда, не верила. Только когда друзья, коллеги меня стали с этим поздравлять, через призму их оценки пришло понимание, насколько я сейчас должна быть счастлива.

1241510_569500149778486_1610073947_n.jpg

А роль Лизы – полуансамблевая, или как мы ее звали между собой «недопринципалы». Принципалы – это все большие роли, у которых есть драматические и внушительные вокальные и танцевальные куски. А у ансамбля в основном танцы и массовые сцены. Но в ролях Али и Лизы есть отличительная черта: во-первых, у них есть имена, во-вторых, они работают с микрофонами все шоу, в-третьих, у них есть сцена, которая вводит в сам спектакль. И, честно говоря, не очень легко открывать спектакль. Эту энергичную сцену не каждый сможет отыграть должным образом. Надо в определенный момент не скатиться в показ, что у меня лично часто было. Эндрю (режиссер проекта) мне помог научиться проживать эту сцену как можно честнее, динамичнее, чтобы зритель сразу же захотел к тебе нырнуть на этот греческий островок. Думаю, что мы этого добились.

“MAMMA MIA!” – это такой драйв. Я сейчас очень скучаю по этому спектаклю. После завершения проекта в Москве я отдохнула три недели и почувствовала, что готова опять ринуться в бой. К счастью, праздник под названием “MAMMA MIA!” продолжится. Осенью зрители в Санкт-Петербурге будут иметь возможность зарядиться классной энергией, которую дарит проект.

Сапронова_Наташа

Фотографии из личного архива Дарьи Зуевой

В материалах использованы фотографии Тараса Трушкина, Маши Корнеевой, Андрея Шкурина (обработка Екатерины Литвиненко), Юлии Крапоткиной, Александры Базекиной

#интервью #мюзикл

Избранные новости
Последние новости
Архив новостей
Облако тегов
Мы в соцсетях
  • 60425704_1276726547_vkontakte.png
  • logo_facebook_f-convertido-1024x1024.png